И тополя уходят - но нам оставляют ветер...
Дезире
Как чарующе пляшут огни Парижа!
Этот город чужой, не простивший дерзость.
Люди, лица…В воде отражаются крыши.
Все же слабая… Молча вскипает ярость.
Как причудливы танцами кружева судеб!
Белым шелком и золотом жизни…
Кто я? Дочка торговца шелком?
Нет, увы, «Богоматерь мира».
Он любил меня. Только по-своему, страшно.
Ненавидел до самой последней строчки.
Корсиканское чудище взвыло протяжно,
Он не смог в этой битве поставить точку.
Для чего я клялась за свободу и братство?
Для чего погибали невинные люди?
Чтобы семьи вернули свое богатство
И ловили в сточной канаве корону…
Холод. Лед на Меларе, и небо-простынь.
До чего же судьба штука странная?!
Я сегодня поставлю последний апостиль.
Бернардин – Эжени – ДЕЗИРЕ – желанная.
Как чарующе пляшут огни Парижа!
Этот город чужой, не простивший дерзость.
Люди, лица…В воде отражаются крыши.
Все же слабая… Молча вскипает ярость.
Как причудливы танцами кружева судеб!
Белым шелком и золотом жизни…
Кто я? Дочка торговца шелком?
Нет, увы, «Богоматерь мира».
Он любил меня. Только по-своему, страшно.
Ненавидел до самой последней строчки.
Корсиканское чудище взвыло протяжно,
Он не смог в этой битве поставить точку.
Для чего я клялась за свободу и братство?
Для чего погибали невинные люди?
Чтобы семьи вернули свое богатство
И ловили в сточной канаве корону…
Холод. Лед на Меларе, и небо-простынь.
До чего же судьба штука странная?!
Я сегодня поставлю последний апостиль.
Бернардин – Эжени – ДЕЗИРЕ – желанная.