И тополя уходят - но нам оставляют ветер...
С её уходом станет прозрачнее воспоминание тёплой квартиры с арабскими свитками над кроватью, которые так притягивали рассмотреть, расшифровать это магическое письмо. Там всегда было хорошо - интересные книжки, волшебный буфет, в котором всегда была курага и чернослив, орехи и варенье, а на кухне - вкусные пирожки и эчпочмаки. Там было уютно. А в начале лета всегда стояли ведра огромной дачной клубники.
Она всегда очень тонко чувствовала. Маленькая, миниатюрная, но с сильным характером. Перед сном она всегда произносила заговор на непонятном языке, но он так успокаивал, и после этого так сладко спалось.
Они всегда спорили с дедушкой на татарском.
Я так его и не выучила, и не научилась её удивительной, необьяснимой для меня скептика способности видеть будущее по картам.
Прости, бабушка Бяхри. Прости, что не могу сейчас быть рядом. Ты всё ещё здесь, и мне хочется, чтобы ты знала:
Син миңа бик кадерле. Син безгә бик кирәк. Аллага тапшырдык. Мин сине яратам!
Она всегда очень тонко чувствовала. Маленькая, миниатюрная, но с сильным характером. Перед сном она всегда произносила заговор на непонятном языке, но он так успокаивал, и после этого так сладко спалось.
Они всегда спорили с дедушкой на татарском.
Я так его и не выучила, и не научилась её удивительной, необьяснимой для меня скептика способности видеть будущее по картам.
Прости, бабушка Бяхри. Прости, что не могу сейчас быть рядом. Ты всё ещё здесь, и мне хочется, чтобы ты знала:
Син миңа бик кадерле. Син безгә бик кирәк. Аллага тапшырдык. Мин сине яратам!