И тополя уходят - но нам оставляют ветер...
У островитян лазурно-голубые глаза, словно из какой-то сказки: они не рождаются, а выходят из моря, или морем околдованы. Темные кудри вьются от ветра, а на коже блестят крошечные крупинки соли.
Каждое прибытие парома - настоящее событие, и на причале собирается, кажется, добрая половина острова. Откуда-то появляются несколько машин, и я гадаю, сколько же их всего, если на острове всего одна дорога.
Некоторые местные жители сидят в барах или ресторанах, разглядывая снующие в бухте лодки и яхты. В их взгляде есть что-то особенное, какое-то удивительное спокойствие. И во всем этом, кажется, жизнь говорит тебе - это и есть настоящее. Посмотри - остров, скалы, море, которое целую вечность глодает белую кость берега. И только люди все время куда-то спешат - приходят и уходят паромы, меняются постояльцы в барах, римляне, сарацины, итальянцы, остров ссылки или остров отдыха.
...
Антонио - это синие-синие глаза и исчерченная ветреными морщинами кожа. В каждом его жесте - бесконечная глубина и точность. Он - главный рыбак острова - приносит аккуратно укрытый салатник, в котором приготовленное карпаччо из свежайшей, выловленной им рыбы, и трав. Самое вкусное за всю мою жизнь. Я все смотрю на этого немолодого мужчину, и понимаю, что чем больше времени он проводит в море, тем больше вбирает в себя этой неземной бездны, такой притягивающей и спокойной в штиль, и крушащей всё в шторм (о чем говорят редкие отблески в его глазах).