И тополя уходят - но нам оставляют ветер...
Самолет прорывается под плотные серые облака, и касается темного мокрого асфальта. Все вокруг – дождливая серая осень, встречает нас после солнечной бесконечности и зелени.
Солнце появляется только через несколько дней. Утром я иду на работу и вижу, как кот крадется по ярко-зеленой траве, на которой в красивом хаосе рассыпаны разноцветные листья, и листопад продолжается под ветер, гуляющий среди желтых и красных деревьев, под тонкую ноту светло-голубого неба и уже едва желтого солнца.
Солнце появляется только через несколько дней. Утром я иду на работу и вижу, как кот крадется по ярко-зеленой траве, на которой в красивом хаосе рассыпаны разноцветные листья, и листопад продолжается под ветер, гуляющий среди желтых и красных деревьев, под тонкую ноту светло-голубого неба и уже едва желтого солнца.
Осень здесь хрустально свежая, она кристаллизует и проясняет, и я вдыхаю полной грудью этот холодный воздух.
Мама встречает нас яблочным бисквитом, фаршированными перцами. Из окна все деревья в парках превратились в разноцветное бушующее море, облака скользят быстрее, - всё это – как едва звучащая фортепьянная мелодия осени, с легкой грустью, мне повсюду вспоминается «Октябрь» Чайковского.

Мама встречает нас яблочным бисквитом, фаршированными перцами. Из окна все деревья в парках превратились в разноцветное бушующее море, облака скользят быстрее, - всё это – как едва звучащая фортепьянная мелодия осени, с легкой грустью, мне повсюду вспоминается «Октябрь» Чайковского.
