И тополя уходят - но нам оставляют ветер...
Становлюсь позрачной и хрустально-хрупкой. Холод пронзает в самое сердце, я думаю, что это так похоже на моргульский клинок, осколок которого стремительно приблежается к сердцу. Он заставляет меня чувствовать бесконечную усталость от зимы, напрягать плечи, чтобы вынести все теплые вещи и всю тяжесть мира. И силы уже на пределе, я бегу куда-то по инерции.
Еще чуть-чуть, и раннее солнечное римское утро обнимет меня, окутает еще холодным ветром с гор и моря, и отогреет, подарит сил.

...
Ранним утром на рабочем столе я нахожу цветы, потом дарят еще и еще, - нежные розы, корзинка с герберами и разноцветным буйством тепла и света. Десятки мужских улыбок, они ухаживают, дарят комплименты, заказывают американскую пиццу. Мне хочется оказаться в стороне, чтобы смотреть на них и просто улыбаться, а не сидеть во главе стола.
В моем марте должны быть теплые сумерки, старые фонари и мимозы, подаренные Дж.
Я укутываю цветы так, чтобы они не погибли на морозе, потому что вечер мучительно холоден. Руки застывают без перчаток и почти не слушаются, из-за усталости все движения - slow motion. И если бы не розы, которые хочется спасти, я бы, наверное, осталась прозрачной тенью где-то среди старых улиц и домов.
Еще чуть-чуть, и раннее солнечное римское утро обнимет меня, окутает еще холодным ветром с гор и моря, и отогреет, подарит сил.

...
Ранним утром на рабочем столе я нахожу цветы, потом дарят еще и еще, - нежные розы, корзинка с герберами и разноцветным буйством тепла и света. Десятки мужских улыбок, они ухаживают, дарят комплименты, заказывают американскую пиццу. Мне хочется оказаться в стороне, чтобы смотреть на них и просто улыбаться, а не сидеть во главе стола.
В моем марте должны быть теплые сумерки, старые фонари и мимозы, подаренные Дж.
Я укутываю цветы так, чтобы они не погибли на морозе, потому что вечер мучительно холоден. Руки застывают без перчаток и почти не слушаются, из-за усталости все движения - slow motion. И если бы не розы, которые хочется спасти, я бы, наверное, осталась прозрачной тенью где-то среди старых улиц и домов.
Сижу, пишу обещанный детектив.
Но гулять не тянет.